Цыганские ансамбли

Хоровые цыганки: как это было

В цыганской истории есть немало периодов, которые можно реконструировать только с определённой мерой приближённости, опираясь на скудные данные сторонних наблюдателей – включая мифы – общее знание особенностей эпохи и здравый смысл.

Однако к таким периодам не относится жизнь хоровых цыган в XIX и отчасти XX веке. Более пристрастно и пристально наблюдаемого, более описываемого и фиксируемого периода в цыганской истории трудно найти. Дневники, письма, рассказы, повести, стихи – от литераторов, путешественников, чиновников и вообще дворян разного рода занятий – касаются этой темы в обилии. Тот, кто всерьёз уверен – а такие есть – что я рассматриваю отношение окружающих к хоровым цыганкам по поэме Пушкина «Цыганы», серьёзно заблуждается. Хотя бы потому, что в поэме вообще никак не упоминаются хоры русских цыган и потому она меня как источник в данном случае не интересует.

Что такое есть эти цыганские хоры? Последнее время вокруг них ходит много мифов. Так, одни утверждают, что они состояли из крепостных – однако на деле русские цыгане не были крепостными, даже когда принадлежали к крестьянскому сословию, а румынские цыгане не составляли знаменитых хоров Москвы и Санкт-Петербурга ни-ког-да. Другие всерьёз путают хоровых цыганок и хористок и рассказывают, что цыганские хоры массово занимались проституцией и их никогда не слушали женщины и дети. Более того, к этому привязывают поверья о похищениях детей – мол, боялись, что похитят цыгане малышей для этакого разврата. Ходят легенды и вокруг костюма, и вокруг песен, и игры на гитаре, и кастовости; всех заблуждений не пересказать при моём коротком терпении.

Что же такое были цыганские хоры?

Де-факто каждый цыганский хор «канонического» образца представлял собой табор русских цыган, проживающий всем кагалом в одном или нескольких просторных домах. Причём как постоянную работу выступления рассматривали только женщины табора. Мужчины всерьёз полагали, что их основное дело – мена коней, и при всяком случае пропадали на конных рынках. Это не значит, что они не соотносили себя с хором – хор есть табор, табор есть хор – и не значит, что они спустя рукава относились к выступлениям. Музыку цыган любит, так что обходилось без небрежения. Просто такое восприятие себя было отголоском кочевой культуры, в которой выступления рассматривались как непостоянный, случайный, зачастую подростковый заработок, а подлинно мужским делом было разведение, лечение, мена и купля-продажа коней.
Конечно, выступал не весь табор, хор был только трудовой его частью. Однако, начав выступать с хором, ты без чернил подписывал пожизненный контракт. Отныне ты принадлежал ему целиком и полностью, со всеми потрохами. Даже вопрос твоей женитьбы был отныне делом хора. Зато и взамен ты получал немало: сначала выучку, потом пенсию; при особенно хорошей работе – долю в несколько паёв от заработка коллектива (по умолчанию полагался один пай «на рыло»); в случае смерти хор заботился о твоих детях, в случае увечья – о тебе. Другими словами, хор давал твёрдые социальные гарантии весомым пакетом, требуя взамен немногое – всегда принадлежать хору. Душой и телом.
Тут надобно сказать о репертуаре хоров. Долгое время, до конца XIX века, он состоял из аранжированных на цыганский манер русских народных песен, городских и «жестоких» романсов, романсов лирических и, наконец, написанных специально под цыган – «цыганских». О виртуозной игре на семиструнке в те года никто не слыхивал слыхом: гитара была в некотором роде ударным инструментом – били по струнам в три аккорда для задания ритма. Основной упор был на пении, на переливах голоса хористок, на необычайной, драматической манере, наконец даже на резковатом «восточном» акценте, казавшимся столь милым русскому уху за малым количеством доступной экзотики.
Одевались при этом хоровые цыгане тоже, считай, на русский манер. Мужчины носили казакины, женщины – сообразные моде платья; однако – вы же помните, что я писала о социальном значении одежды для цыган? – с помощью деталей одежда отделялась от русской. Казакины расшивались золотым или других ярких цветов галуном. Платья делались из ткани чуть более яркой, чем принято было в дворянском кругу, разного рода детали его вроде нашитых бантиков-цветочков тоже делались «немного слишком». И – никаких прозрачных муслинов. Особой деталью костюма хоровой цыганки была огромная шаль, то полосатая, то с восточным узором, то с бахромой, то с гладким краем. Эта шаль накидывалась на плечи плащом, так, что острые углы спадали у сидящей цыганки до полу, или перекидывалась серединой через плечо, или, напротив, на плече связывалась острыми углами. Вообще по наличию накидки, плаща или шали можно опознать цыганский костюм почти любой эпохи, неважно, носит при этом женщина на голове тюрбан или жёлтый капор. Кстати, хоровыми цыганками из национальных головных уборов практиковались именно тюрбаны из ярких платков. Тюрбаны продержались в костюме русских цыганок как кокетливый, нарядный головной убор вплоть до 1980-ых годов. Кто видел фильм «Карнавал», без труда вспомнит цыганку Карму в ломбарде – там её голова украшена именно национальным цыганским тюрбаном.
Однако требования публики со временем становились всё суровее. «Умеренная» экзотика стала для них недостаточной. Она хотела от цыган больше цыганства. Хорам пришлось идти навстречу. В конце XIX – начала XX века стали меняться песни: сначала в них цыганства ради переводили на цыганский отдельные слова, подходящие по длине, потом стали заменять строчки. Наконец, дело дошло и до сочинения песен сразу на цыганском. Претерпел изменение и костюм. Артистки стали имитировать наряды кочевых товарок, особенно котлярок, успевших к тому времени обзавестись собственным национальным костюмом: яркие юбки с широкой оборкой, мониста… Дело дошло до радования глаза зрителя цыганскими опереттами на цыганском же языке, в расцыганческих костюмах на всякие дорожные темы – это был новаторский эксперимент Николая Шишкина, корень и прообраз всех цыганских театров XX века.
Менялась у цыган и аудитория. Если в первую половину XIX века мы говорим исключительно о дворянах, то во вторую туда уже входят купцы и разночинцы. Прежде всего это связано с увеличением количества хоров и общим обеднением дворянских родов при обогащении купеческих семей. Хоры покрепче, постаринней продолжали «окучивать» верхушку. Хорам «пожиже» приходилось осваивать новые рынки сбыта данных услуг, Господи, прости меня за образование на кафедре рекламы.
Однако что мы всё о работе да о работе! Была же у хоровых цыган и личная жизнь. Вся – в подчинении коллективу.
Собственно, из-за этого не было у хоровых цыган никакой к чертям личной жизни.
Прежде всего, ожидалось, что женишься / выйдешь замуж ты внутри хора, дабы коллектив не терял ценные рабочие единицы. Да-да, это было ещё время практикования браков между троюродными братьями и сёстрами (собственно, эта практика, как я понимаю, до сих пор местами жива). Но это не значит, что всё девятнадцатое столетие хоры варились в собственном генетическом соку. Постоянно шёл обмен людьми с родственными и дружественными хору кочевыми таборами. То из табора в хор переходила талантливая певица или потрясающий молодой танцор; то хоровая девушка выходила замуж за кочевого парня (тот самый «цветочек садовый», которому «трудно в поле цвесть»). Таким образом обеспечивалась не только профилактика преображения хоровых цыган в пресловутых мышей, но и культурный обмен между цыганами оседлыми и цыганами кочевыми, позволяющий более или менее поддерживать общее культурное пространство и не перерождаться в два разных племени. Но вы, наверное, ждёте речи о другом: о легендарных связях хоровых цыганок и русских дворян. Да будет так.
источник
0
Поделиться
32013-02-23 22:28:21
Ягори
огонёк
______________________________:

•Имя: Туманская Ягори;
•Возраст: 17 лет;
•Титул: цыганка;
•Род занятий: артистка;
•Любовь: не за горами;
______________________________:
•Анкета;
Ягори
Баллы:
450
Сообщений: 527
Репутация: +139
Провел на форуме:
14 дней 20 часов
Последний визит:
Сегодня 00:58:31
Подарков: 0

Костюмы хоровых цыган
Во второй половине XIX века сценические костюмы хоровых цыган не имели «цыганских национальных» признаков. Исключением были только шали у певиц. Мужчины носили казакины, то есть полукафтаны, обшитые галуном или позументом. По своему происхождению, это — праздничная одежда в зажиточных русских семьях. Переняв казакины, хоровые цыгане сохраняли их вплоть до конца 1930-х годов. Впрочем, часть артистов старалась избавиться от любого «народного» налёта в своём сценическом облике. Неважно — цыганского или русского. Певцам импонировали фраки, белоснежные манишки, галстуки и прочие великосветские атрибуты. Публика воспринимала это стремление казаться аристократами с едва скрываемым раздражением.
Приглядываясь к женским платьям, не подумайте, что это наряды для балов. На снимках платья дворянского фасона. Цыганки облачались в них не только в быту, но и на эстраде. Певицы и плясуньи ориентировались в своих вкусах на знатных дам. Им хотелось выглядеть княгинями и графинями. Поэтому цыганки выступали, одетые в шёлк и бархат. К концу XIX столетия этот снобизм настолько «допёк» зрителей, что они охладели к цыганским хорам. Русским гостям хотелось видеть «настоящих» цыганок. Отчаявшись объяснить свои вкусы хореводам, они стали «голосовать ногами»… Оказавшись в конце концов без привычного дохода, хоровые артистки вынуждены были пойти на уступки публике. Именно тогда вошли в цыганский сценический костюм мониста, пёстрые юбки с оборками, широкие рукава и прочие «таборные» прелести. За основу хоровые цыганки взяли то, что требовали русские зрители. Им пришлось облачиться в наряды котлярок, только что прикочевавших из Румынии. Фотографии нашей подборки отображают эту вынужденную смену имиджа. Справедливости ради, следует сказать, что со временем артистки полюбили яркие костюмы «национального фасона». Так капитуляция обернулась успехом. Ещё до революции таборный стиль завоевал крепкие позиции в ресторанах и на сценических площадках.
Со временем большевики поставят эту эстетическую революцию себе в заслугу. Хотя благодарить за рождение экзотичного сценического костюма надо дворян и купцов, которые «надавили на хоры рублём».
http://svenko.net/img/costume_vintage/hor_costume_003.jpg
Зинаида Ивановна Хлебникова, певица и гитаристка.
http://svenko.net/img/costume_vintage/hor_costume_012.jpg
Сергей Сорокин и Сольская (Сорокина) Елизавета Александровна.
Фото из архива К. А. Баурова.
http://svenko.net/img/costume_vintage/hor_costume_014.jpg
Певица из Петербурга Ольга Петровна Панкова (по прозвищу Лёдка).
Фото из книги Е. Друца и А. Гесслера «Цыгане».
http://svenko.net/img/costume_vintage/hor_costume_015.jpg
Плясунья Домаша Масальская.
Фото из книги И. И. Ром-Лебедева
0
Поделиться
42013-02-23 22:36:45
Ягори
огонёк
______________________________:

•Имя: Туманская Ягори;
•Возраст: 17 лет;
•Титул: цыганка;
•Род занятий: артистка;
•Любовь: не за горами;
______________________________:
•Анкета;
Ягори
Баллы:
450
Сообщений: 527
Репутация: +139
Провел на форуме:
14 дней 20 часов
Последний визит:
Сегодня 00:58:31
Подарков: 0

Путешествие в Россию. П.Ж.Т.Готье.
Пьер Жюль Теофиль Готье (Pierre Jules Theophile Gautier; 1811–1872) — французский писатель, поэт и критик. В молодые годы был горячим приверженцем романтизма. Обогатил французскую поэзию сборником стихов «Эмали и камеи». На жизнь зарабатывал журналистикой. В России Готье известен по историческому авантюрному роману «Капитан Фракасс», который неоднократно экранизировался.
Французский писатель посетил нашу страну дважды: в 1859 и 1861 году. Первое его путешествие ограничилось Москвой и Петербургом, во время второго он побывал на Волге и нижегородской ярмарке. Оба раза французскому писателю довелось слышать хоровых цыган, и его впечатление представляет для нас особый интерес.
Во-первых, очерк Готье опровергает «романтичный» миф, будто граф Орлов придумал экзотичный цыганский сценический костюм. Не было этого. Выступали цыганки в обычных городских платьях (см. раздел костюмов).
Во-вторых, зарубежный гость умом осознавал, что исполняли русские цыгане банальные популярные мелодии. Но уж очень ему хотелось усмотреть во всём этом цыганскую «вольность». Таким образом, книга путевых впечатлений Готье отразила главное противоречие цыганской эстрады XIX века.
Первая картинка с натуры. Москва. Бал-маскарад.
«Несмотря на некоторые скромные попытки запустить парижский канкан, праздник несколько скучен, и медные взрывы музыки не очень то согревали атмосферу. Ожидалось прибытие цыган, бал сопровождался их концертом. Когда цыганские певицы показались на помосте, глубокий вздох удовлетворения вырвался у всех из груди: „Наконец-то повеселимся!“ Начинается настоящее развлечение. Русские страстно любят слушать цыган. Их песни, полные ностальгии и экзотики, заставляют вас мечтать о свободной жизни на лоне природы, вне всякого стеснения, вне всякого закона, божьего или человеческого. Я разделяю эту страсть и довожу её до бреда. Итак, я поработал локтями, чтобы пробраться к помосту, где стоят музыканты.
Их было пять-шесть молодых особ, суровых и диких, с тенью испуганной растерянности на лицах — так яркий свет действует на таящиеся и бездомные ночные существа. Можно было подумать, что с лесной поляны неожиданно прямо в гостиную ввели ланей. В их одежде не было ничего примечательного, они, вероятно, чтобы прийти на этот концерт, сняли свои национальные одежды и приоделись «по моде». Так они походили на дурно одетых горничных, но достаточно было движения бровей, взгляда чёрных диких глаз, туманно окинувших публику, чтобы цыганки мгновенно обрели всю свою колоритность.
Началась музыка… Хоры прерывались чечёткой и выкриками… Иногда мотив песни был заимствован от вульгарной мелодии, которую бренчат на пианино от нечего делать. Но в звуках, расцвеченных трелями, игрой голоса, подвластной капризам темперамента, впечатление вульгарности исчезало: оригинальность вариаций заставляла забыть о банальности мотива. Нет слов описать энтузиазм столпившейся вокруг помоста публики. Разразилась буря аплодисментов, выкриков, люди покачивали головами, перебрасывались словами восхищения, повторяли припевы. Эти таинственно-странные песни действительно обладали колдовской силой, от них у вас кружится голова и вы начинаете бредить, они ввергают вас в самое непонятное состояние духа, слыша их, вы чувствуете смертельное желание исчезнуть навсегда из окружающего вас цивилизованного мира и отправиться бродить по лесам в сопровождении одной из этих колдуний с кожей сигарного цвета, с глазами как горящие угли. Магически соблазняющие цыганские песни — это сам голос природы, подхваченный на лету одинокой душою. Вот почему они глубоко смущают тех, на ком тяготеет особенно большой груз сложного механизма человеческого общества».
Разумеется, Готье не владел ни русским, ни цыганским. Без знания этих языков он не мог распознать, какие именно песни при нём исполнялись. Но — обратите внимание — даже узнавая мотивы вульгарных шансонеток, иностранец приписывал текстам колдовское обаяние первобытности.
Вот второе описание. И снова мы заметим у Готье романтические иллюзии:

«Рыбинск — важный город. Это торговый центр со множеством увеселительных мест… Одно из любимейших развлечений — слушать цыганок и цыганские хоры. Вы не представляете себе, с какой страстью русские слушают цыган. С подобным самозабвением может сравниться только пыл самого виртуоза. Дилетантский энтузиазм зрителей в Итальянской опере лишь слабо напоминает его…
Постоялый двор, принадлежавший богатому торговцу зерном, с которым я познакомился на пароходе, находился на самом краю города… Мы пришли. Дверь нам помогло быстро найти глухое позвякивание гитары, с некоторого времени доносившееся до наших ушей, словно назойливое стрекотание кузнечика, и его отдельные ноты, по мере того, как мы приближались, доходили до нас всё более вибрирующими.
Мужик провёл нас по длинным коридорам в комнату, где были цыгане. Граф Х, торговец зерном и молодой офицер составляли публику. На столе среди бутылок шампанского и бокалов стояли два подсвечника с длинными восковыми свечами. Вокруг фитилей круглились золотые нимбы, с трудом рассеивая уже очень густой сигарный и папиросный дым… Цыганки в восточных безмятежных позах, нисколько не заботясь о взглядах, устремлённых на них, стояли, прислонившись к стене. Их внешнее поведение крайне любопытно, и нет ничего более угрюмого, чем их лица. Они казались усталыми и сонными. Эти дикие натуры, когда страсть не разжигает их, обладают каким-то животным непередаваемым спокойствием. Они не думают, они мечтают, как животные в лесу: ни одно лицо цивилизованного человека не может достигнуть выражения такого таинственного отсутствия, гораздо более возбуждающего, чем гримасничание любого кокетства… Были ли эти цыганки, по крайней мере, красивы? В вульгарном понимании слова — нет. Наши парижанки, безусловно, нашли бы их уродливыми, за исключением единственной из них, более походившей на европейский тип женщин, чем её подруги. Оливковый цвет кожи, масса чёрных волос — вот основные черты, бросающиеся в первую очередь в глаза. В костюмах не было ничего характерного. Ни янтарных или стеклянных бус, ни юбок, усеянных звёздами и украшенных оборками, ни ярких полосатых накидок — всего лишь плохонькое подражание парижским модам в сочетании с варварским вкусом, объясняющимся глухой провинцией. На них были платья с воланом, короткие накидки из тафты, кринолины, сетки для волос. Они походили на дурно одетых горничных.
На настойчивые зовы гитары, струны которой перебирал долговязый шалопай с лицом разбойника, одна из цыганок, как бы стряхивая усталость и оцепенение, наконец, решилась и вышла на середину круга… Звук её голоса понемногу усиливался, она запела сначала медленную мелодию, затем быстрее какую-то странную, возбуждающую. Песнь её походила на пение пойманной птицы, которой открыли клетку… Другая цыганка присоединилась к первой, и вскоре целый рой голосов устремился за крылатой мелодией, запуская ракеты из гамм, заливаясь трелями, как бы вышивая органными стежками, развивая модуляции, внезапно останавливаясь и неожиданно снова начиная, — цыганки щебетали, свистали, стрекотали с увлечённым сладострастием, как если бы дикое племя праздновало возвращение своего беглеца-горожанина. Затем хор смолкал, голос продолжал воспевать счастье и свободу, петь об одиночестве, и последнюю фразу с дьявольской энергией усиливал припев.
Цыганские песни имеют странную силу вызывать образы в головах слушателей, они будят первобытные инстинкты, стёртые общественной жизнью воспоминания предыдущего существования, которое считается исчезнувшим, тайно хранимую в глубине сердца любовь к независимости и бродячей жизни, они вдыхают в вас странную тоску по неведомым странам, которые кажутся настоящей родиной. Некоторые мелодии звенят в ушах, как болезненно непреодолимая «Песнь пастуха», и у вас рождается желание отбросить ружьё, уйти с поста и переплыть на другой берег, где вы не подвластны никакой дисциплине, никакому приказу, никакой другой морали, кроме собственного желания.
Поверьте, это вовсе не поэтические вымыслы. Цыганская музыка сильно действует даже на самые прозаические по своей сущности натуры и заставляет подпевать даже самого закоренелого обывателя, погрязшего в тучности и рутине…
У цыган в действительности нет ни родины, ни религии, ни семьи, ни морали, ни политической принадлежности. Они не терпят ига со стороны других людей и живут рядом с обществом, никогда в него не входя. Преступая и нарушая законы общества, они не подчиняются также и педантичным предписаниям гармонии контрапункта — свободный каприз на вольной природе. Личность отдаётся чувственности без угрызений за вчерашнее, без заботы о завтрашнем дне. Опьянение простором, любовь к перемене и как бы безумие в стремлении к независимости — таково общее впечатление от цыганских песен. Их мелодии похожи на песни птиц, шелест листьев, вздохи эоловой арфы, в их ритме — отдалённый галоп лошадей в степях. Они отбивают такт, но убегая.
Я уже говорил, что цыганки воздержанны; если я добавлю, что они ещё и целомудренны, никто мне не поверит, а между тем это сущая правда. Их добродетель славится в России. Никакой соблазн не приводит к желанному исходу, и молодые и старые господа растрачивали на цыганок баснословные деньги, нисколько не приближаясь к цели. Однако в их поведении нет ничего дикого и непримиримого. Цыганку можно взять за руку, за талию, иногда она возвращает похищенный у неё поцелуй. Если для всех недостаёт стульев, она фамильярно садится вам на колени и, когда начинается пение, кладёт вам свою сигарету в зубы, а затем забирает её обратно….
Более двух часов кряду с головокружительным сладострастием сменяли друг друга песни. Какие причуды, какая увлечённость, блеск исполнения, какая виртуозность в игре голосов! Саша исполняла в тысячу раз более трудные фиоритуры, нежели вариации Роде, участвуя при этом в разговоре и выпрашивая у одного из моих попутчиков платье из «муар антик» — единственные французские слова, знакомые ей. Наконец, ритм стал настолько захватывающим, что с пением слился танец, как происходило в античных хорах».
Итак, Готье, домыслил в исполнении хора то, что хотел услышать. Он уезжал на родину полный впечатлений. Русским слушателям было сложнее. У них была та же жгучая потребность слышать истинную кочевую песнь — гимн воле — но они понимали слова, и это вносило в душу элемент разочарования. Песни про берёзы, или про «сени новые-кленовые» никак не походили на цыганский фольклор. Весь XIX век прошёл под знаком этой двусмысленности: цыгане предлагали на музыкальный рынок не совсем то, что от них ждали. Но вот настал момент, когда не откликнуться на желание русской аудитории было просто нельзя — тогда то хореводы и создали тот репертуар, без которого немыслим ныне ни один концерт. Перечитайте ещё раз Готье: за полвека до творческого всплеска хоровых цыган он с исчерпывающей точностью выразил подсознательную потребность в песне, «рождённой у кочевого костра».
На рубеже XIX и ХХ веков свершилось то, что должно было случиться: цыганские авторы стали намеренно играть на образе своего народа, существующем в общественном сознании. Костёр, кони, подковы, гитара, горячая любовь, карты, воля.
Моя родина — поляна.
Мой отец — зелёный бор…
Этот стиль требовал концертных костюмов, носящих в себе дух кочевья. Прощай — платья из «муар антик»! Блёстки, мониста, пёстрые юбки, всё прочнее проникали в дореволюционный эстрадный обиход. Костюм «богатой барыни», господствовавший со времён Ильи Соколова, стремительно сдавал позиции.

Show More
Добавить комментарий