Русская художница Мария Башкирцева

Мечтая стать бессмертной, она умерла совсем юной. Первой в истории русских живописцев она продала свои работы Лувру. После себя она оставила более сотни картин, около двух сотен рисунков и множество акварелей, но почти все ее наследие пропало во время революции и войны.

Франция, Нидерланды и Великобритания устраивали ее выставки, а ее легендарный дневник был переведен на многие языки мира. Великолепное с художественной стороны и блестящее в своей откровенности описание ее стремительной жизни и преждевременной смерти не оставит равнодушными. В России он перевыпускался трижды, его признали образцом автобиографической прозы.

Марина Цветаева была безумно влюблена в Башкирцеву, зачитываясь ее дневником. Именно светлой памяти Башкирцевой посвятила поэтесса первую свою книгу «Вечерний альбом». Почему так влекло одну неординарную личность к другой? Во-первых, эгоцентричная влюбленность художницы в саму себя, ее взгляд на мир, как на большую сцену, где она звезда, уверенность в собственной исключительности, желание только побеждать. Поэтесса отзывалась о художнице, как о денди, который ест и спит, любуясь своим отражением в зеркале.
А во-вторых, драма невероятной душевности при грандиозном таланте.

Муся, как ее ласково звали родные, появилась на свет в 1858 г. в живописном местечке под Полтавой. Отец — предводитель уездного дворянства, а мать – дворянка старинного рода, ведущего свою родословную от татарских князей. Слухи о разводе этой красивой и родовитой семейной пары потрясли всю округу, ведь прошло всего два года после рождения дочери. Это было немыслимым поступком в те времена.

Марию и ее брата Павла воспитывал дед, англоман и горячий почитатель творчества Байрона. Подлечить слабенькое здоровье Муси семья отправляется сначала в Ниццу, а потом в Париж. Там, с двенадцати лет Мария ведет свой дневник, удивляющий взрослыми, глубокими мыслями обо всем, что ее окружает. Увлечения ее многогранны: она легко осваивала любой иностранный язык, самостоятельно изучила древнегреческий, латынь и труды философов, интересовалась политикой, могла цитировать наизусть целые страницы из Гомера. Не менее потрясающей была ее целеустремленность: долгие дневные часы она сидит за фортепиано, ночные — у мольберта, «проглотила» 7-летнюю учебную программу по живописи в парижской Академии всего за пару лет, а ее полотна удостоились золотой медали в Париже. Но столь бурная деятельность высасывала из нее последние силы, подтачивала хрупкое здоровье, ларингит лишил ее великолепного голоса в три октавы, а с 18 лет пропал уникальный музыкальный слух. В могилу же ее сведет беда ее века – туберкулез.

Однако не здоровье вызвало ее одиночество. Она обречена на него, как любая одаренная личность, являющаяся выше своего окружения. Мария начала переписываться с Мопассаном, но тотчас оборвала связь после приглашения на свидание именитым писателем. Хотя она имела много чисто платонических увлечений, главной ее любовью и страстью было искусство.

Она была столь необыкновенной, что многие ее современники оставили хвалебные отзывы о Марии. Французский критик Франсуа Коппе описывал ее в 23-летнем возрасте, как невысокую, изящную девушку с безупречным лицом, вдумчивыми, искрящимися глазами и твердо сжатыми губами. Весь облик говорил о доброте, высочайшем уме, женской прелести, но и мужской силе. Почему-то у Коппе Мария вызывала ассоциацию с роскошным тепличным цветком с волшебным ароматом, и это навевало критика на недобрые предчувствия. Она мучительно страдала от понимания того, что вся память о ней бесследно исчезнет с ее смертью. Она никак не могла с этим смириться. Она была уверена, что ее дневники сожгут после ее смерти, и все ее мысли, терзания, борьба просто пропадут в забвении.

Мария была не права, даже сейчас ее личность впечатляет людей, заставляет задуматься над ее дневником, переживая ее чувства полуторавековой давности. Она догадывалась о своей ранней кончине, но все равно до последнего отказывалась серьезно лечиться. Она сокрушалась о несбывшейся большой чистой и светлой взаимной любви. Мария ждала огромного необыкновенной силы чувства и не хотела соглашаться ни на что иное.

Силы покинули Башкирцеву настолько, что она не могла преодолеть лестничные ступени, днями лежала, но при этом в последний раз рисовала девушку, удобно расположившуюся на нежной зеленой молодой траве в саду.

Мария Башкирцева умерла в 1884 г., немного не дожив до 26-летия. Мопассан
пришел на ее могилу в Париже, сказав, что она была единственной женщиной, чей путь он с удовольствием усыпал бы розами.

Show More
Добавить комментарий